Известный московский гитарист Сергей Маврин (экс-Ария, экс-Кипелов) и его одноимённая группа отметили тринадцатилетие сольной деятельности. Питерских поклонников музыканты порадовали двойным праздником – 15 октября в центральном концертном зале «Аврора» прошёл концерт, а на следующий день в «Орландине» состоялась творческая встреча и мастер-класс.
Мавринская тусовка
Что отличает группу Маврин от многочисленных коллег по «тяжёлому» цеху? Скорее всего, на первый план выйдет не уникальное исполнительское мастерство лидера, не его звёздное прошлое, не чрезвычайно сильный состав и даже не богатая дискография. Всё это – лишь причины, подводящие к самому главному: к редкому умению собирать пусть не всегда большую, но зато – самую сплочённую, тёплую и душевную публику в отечественном тяжёлом роке.
Питерские концерт и мастер-класс не отличились полными залами. Отнюдь, ситуацию можно назвать почти провальной. Но оставим сборы на совести ответственных за пиар. Чего же ещё можно было ожидать при ста тридцати участниках основной встречи в одной из социальных сетей и при отсутствии афиш? Гораздо важнее, что в воздухе витало стойкое ощущение: лишних нет, пришли только самые преданные поклонники.
Фан-клуб Маврина – это целое явление. О нем мы побеседовали с Марией «Mef» Егоровой, которая раньше возглавляла петербургский филиал этого без преувеличения общероссийского движения.
– Скажи, питерский фан-клуб ещё жив?
– Можно сказать, что нет, раз сегодня его не видно. Я от него в прошлом году официально открестилась. Как-то все выросли, повзрослели, разбежались-разлетелись… А новый народ – не активный. Все теперь сами по себе, маленькими компаниями. Хотя ещё есть группа «В контакте».
– Вспомни, что происходило несколько лет назад. Чем занимался фан-клуб?
– Была тёплая дружеская атмосфера. Очень хорошая компания людей, которые интересовались группой. Мы вместе ездили на концерты в Москву, в Петрозаводск; было круто! Приходили на автограф-сессии, дарили музыкантам подарки, общались. А они всегда нам радовались. Группа «Маврин» – очень дружелюбные люди, всегда готовы поболтать. И всегда хорошо относятся к своим фанатам – по крайней мере, если это адекватные люди.
Весной 2006 или 2007 года у нас была оранжевая революция в Москве. Мы все нацепили рыжие ленточки, ребята несли кучу флагов из разных городов… Прошествовали так по центру города с песнями Маврика, к СДК МАИ, где была презентация альбома. То есть мы старались поддерживать контакт с другими городами, искали людей, которые хотели бы к нам присоединиться. У нас был такой рекрутинг.
Мне иногда сильно не хватает нашей мавринской тусовки. Но даже если сейчас собрать всех этих людей вместе, окажется, что многие стали слушать немного другую музыку, появились другие интересы… Они сильно изменились.
Интересно, что исчезнувший питерский фан-клуб был только филиалом общероссийской организации, созданной в Нижнем Новгороде Мариной «Nemv» Неумоиной. По её словам, целостность сообщества существует и сейчас: «Более-менее живые фан-клубы – в Москве, Ростове и Ярославле. Ещё в Вологде есть человек, которого я вижу на каждом концерте – в Москве ли, где-то ещё… Он приезжает всюду, куда только может. Сегодня он тоже здесь».
Таинственный вездесущий человек из Вологды, в миру – Дмитрий Долгулев, оказался интересным собеседником со своим взглядом на проблемы концертного промоушена:
- Стиль heavy metal очень старый – ему уже 40 лет. И его популярность то приходит, то угасает – наплывами. И на данный момент – спад, причём не только у нас, но и во всей России. Он мотивирован ещё и бурным развитием Интернета – любой желающий может послушать любую музыку, но в итоге получается выбор без выбора. Количество доступной музыки уменьшает мотивацию к открытию для себя новых имён, и люди слушают то, что имеет большее число просмотров, большие рейтинги и популярность. А самостоятельно выбирать – разучились.
Шоутайм, господа
Сам Сергей Маврин, сыграв первую песню, поинтересовался у собравшихся: «Кажется, мы к вам слишком зачастили?» Зал убедительно пошумел в том смысле, что нет – не зачастили. «А что же вы не на футболе? – продолжил гитарный гуру, нашедший самое логичное объяснение полупустой «Авроре». – У нас самих чуть выход на сцену сейчас не сорвался. Ведь уже играют!» Но поклонники дружно дали понять, что «Зенит»-«Динамо» – это, конечно, интересно… Если бы не концерт любимой группы. После чего все неприятные вопросы были сняты, и осталась только музыка.
Поклонники поддерживали любимую группу всеми силами. Присутствовал и уже традиционный атрибут – оранжевые воздушные шарики, которые суровые металлисты надували прямо в клубе. Правда, шарики в этот раз сыграли злую шутку с музыкантами. Приведённый кем-то ребёнок на протяжении всего концерта восторженно кидал их на сцену, стараясь попасть то в играющего очередное скоростное соло Сергея, то в проникновенно поющего Артёма Стырова.
Маэстро Маврин на пару с басистом Леонидом Максимовым яростно отмахивались грифами, Артём – микрофонной стойкой, а ритм-гитарист Юрий Алексеев – ногами. Даром что у барабанщика Дмитрия Завидова оказались стальные нервы, и он не предпринял попыток кидаться палочками. Время от времени раздавался громкий хлопок, но от упорства юного фаната группу не могли спасти никакие усилия.
Основу сет-листа составили не только традиционно исполняемые хиты, но и многие незаслуженно забытые песни, частично переаранжированные и приобретшие новые краски. Ярче всего оказалась «Эй, человек» с альбома «Неформат» – её новое притрэшованное звучание с характерными ритмическими рисунками и отрывистым бэк-вокалом скорее подошло бы группе «Мастер». Кстати, порадовало и удивило то, что к подпевкам помимо Максимова начал подключаться и сам Маврин – его голос прозвучал не только в упомянутой выше «Эй, человек», но и в таких песнях, как «Стая», «Хватит врать», «Будем жить, мать Россия!» и «Showtime». Последняя вызвала особенно бурную реакцию публики. Что и говорить – самая необычная и запоминающаяся вещь с нового альбома «Моя свобода».
Ещё одно неординарное событие: хит «Рождённые жить» вместе с музыкантами исполнил непрофессионал – победитель конкурса «Дай руку мне» Евгений Смирнов. Позже он рассказал, как оказался на одной сцене с кумирами.
– В социальной сети я увидел объявление о конкурсе. Суть в том, что записывается любая песня группы «Маврин» – хоть на диктофон, хоть на студии – и отсылается. А победитель выходит с ними на сцену. Я записал песню «Дай руку мне» с четырёх дублей на ноутбук – и оказался здесь.
– И как впечатления?
– Я ещё не отошёл, но даже на репетиции не мог поверить…Это что-то! Сергей – легенда нашего отечественного металла. Я никогда не видел его вживую, только смотрел концерты. Постоять на одной сцене с ним – счастье, честь и ответственность.
– То есть перед концертом ещё была репетиция – прямо здесь, в клубе?
– Да. Ребята отлично встретили меня, поддержали. Артём Стыров, вокалист, указал на некоторые ошибки, дал полезные советы. Я столько нового для себя узнал! Как профессионалы готовятся к выступлению – это очень интересно.
– Ты серьёзно занимаешься вокалом, или пение – только для себя?
– Так, для себя… Хотя есть маленькие проектики, в которых я участвую.
Напоследок Сергей Маврин пригласил всех на свой мастер-класс и рассказал, что остаётся ночевать у своего хорошего друга, директора магазина Castle Rock Леонида Фридмана, тогда как большая часть коллектива отправляется в Москву этим же вечером. Затем зрителям были представлены музыканты и технический персонал. Особенно отличился техник Вячеслав Гахов, спевший один неразборчивый, но забавный куплет под гитару. Ну а завершилось мероприятие исполнением песни на бис, общим поклоном и последовавшей за ним раздачей напульсников, медиаторов и барабанных палочек. Прощание с поклонниками вышло таким же тёплым, как и весь концерт.
Класс. Мастер-класс
На следующий вечер Сергей Маврин в гордом одиночестве появился под прожекторами большого зала «Орландины». Не обошлось и без курьёзов. Чрезмерно ответственная охрана клуба в своём рвении обеспечить всеобщий порядок дошла до того, что в промежутке между саундчеком и началом встречи…попыталась выпроводить господина Маврина из VIP-зоны. Доводы вроде «а вы в курсе, что этот человек здесь сегодня выступает?» разбились о железобетонное «это неважно». Но, несмотря на «севший» голос и странное отношение сотрудников клуба, Сергей был, как всегда, общителен и дружелюбен. В самом начале он рассказал о принципе построения программы – чередовании инструментальных композиций и живого общения. И хотя сперва диалог не клеился, постепенно контакт с аудиторией был налажен; со временем зрители перестали робеть и включились в беседу. А заполнявшая паузы музыка воспринималась, как обычно,– с восторгом и восхищением.
На деле второй вечер прошёл в формате, отличном от мастер-класса в общепринятом понимании. Определение «творческая встреча» здесь гораздо удачнее, ведь профессионально-технических вопросов из зала было немного. Разумеется, разговор коснулся и оборудования, и инструментов, и манеры исполнения Сергея. Но большая часть из этих трёх (!) часов была посвящена отвлечённым околотворческим темам. И хотя некоторые из ответов и рассказов пересекались с многочисленными интервью и интерактивом на сайте www.mavrick.ru, новых, актуальных и интересных сведений из первых рук тоже хватало. Их мы и публикуем.
Сергей Маврин не любит слушать металл
– С чего начинается музыка?
– У кого как. У меня – со старых виниловых пластинок, маминых и папиных. Музыка была совершенно разная – французский шансон, советские песни… Мне нравилась просто музыка вне стилей и направлений. Потом я на приёмнике поймал станцию «Голос Америки». Это были 70-е годы, время холодной войны… Качество было ужасающее, но мне вполне хватало. Я записывал всё на катушечный бобинный магнитофон – это была такая первая «скачка». Очень много групп я открыл для себя благодаря этой передаче «Поп-музыка из Вашингтона».
– Что вы предпочитаете слушать для себя?
– В разные годы – по-разному. Мне 48, на сцене я более 20 лет. Во времена моей работы в группе Чёрный кофе я слушал шансон. Тогда это было модно и интересно – Новиков, Токарев… Но даже сейчас я не могу объяснить это увлечение. Может быть, у меня была просто соответствующая компания, друзья по дворам. Компания стрёмная… Когда я играл в Арии – слушал металл, хотя Iron Maiden не знал. А сейчас никакого металла, кроме концертов и репетиций, в моей жизни нет. Я безумно люблю исполнять эту музыку, но не слушать. В машине – только радио, но опять же – совершенно другие жанры. Мне очень нравится диско 70-х, Земфира, группа Звезда Полынь. Из иностранных – Pink Floyd, всегда. Для меня это группа на века.
– Вам не кажется, что все музыканты, и вы в том числе, с возрастом начинают играть более лиричную музыку?
– Отчасти – да. Хотя мне лирика нравилась всегда, и я не могу сказать, что с годами она мне нравится больше. Просто существует баланс. Невозможно играть только агрессивную музыку. И одну лирику – тоже скучно.
– Что для вас значит гитара? Есть у вас ощущение, что это живое существо?
– Да, конечно. Такие ощущения возникают в первую очередь именно у гитаристов. С годами я начинаю чувствовать гитару больше и по-другому. Я специально изменил манеру исполнения, чтобы какие-то новые краски прочувствовать. Раньше я ровно относился к инструменту, но сейчас я открываю новые грани совершенно разными способами. Меняю датчики, меняю строй… У меня порядка тринадцати инструментов, и все они в разных строях. До, ре, ми – и все по-разному звучат. А большое количество – не потому, что я их коллекционирую. Гитара остаётся у меня, только если у неё есть свой специфический звук.
– К вам недавно попала гитара «Урал». Что с ней происходит и какие планы на её счёт?
– Очень большие планы. Идея сыграть на «Урале» у меня появилась года полтора назад. Наверно, я перечитал слишком много негативных отзывов об этом инструменте. Опошлили его, как только могли. А мне несколько обидно, потому что на этой гитаре я учился играть, и когда у меня появился первый «Урал» – счастью не было предела. И вот совершенно неожиданно мои хорошие знакомые из Тюмени на один из московских концертов привезли мне «Урал» в достаточно хорошем состоянии – и очень красивой расцветки. Играть на нём действительно было сложновато, но всего лишь из-за слишком большого расстояния между грифом и струнами и непотребных ладов. Но это исправимо. Ещё летом я отдал его в апгрейд, который заключается в смене накладки грифа и ладов. Скорее всего, он будет скалопирован, а ещё мы хотим сделать разметку грифа в виде серпов и молотов вместо обычных точек. Атрибутика Советского Союза всё-таки должна присутствовать. Ну и напишем: «Сергей Маврин», будет именной «Урал». Изменений совсем немного – даже рычаг остаётся родной. Максимально оставим всё как есть. И эту гитару я планирую сделать своим основным инструментом уже с ноября. У нас планируется большой тур по стране, и если всё будет удачно сделано, я поеду в тур с настоящим «Уралом». Он прозвучит, я вас уверяю – он уже звучит, – и произведёт настоящий фурор.
Буквально две недели назад ребята из тверского клуба «Советские гитары» подарили мне ещё один инструмент тех же годов – «Аэлиту» в замечательном состоянии. Играть на ней невозможно по тем же причинам, но когда я включил её в аппарат – был просто поражён звучанием с её родными датчиками. «Аэлиту» сделаем номером два, и скоро она тоже появится на людях.
– Есть ли у вас идеи интересных дуэтов?
– Мы хотим спеть с Tracktor Bowling на большом предновогоднем московском концерте. Возможно, будет кто-то из музыкантов Stigmata. Такие пересечения, неожиданные и необычные, происходят с нами в последние два года достаточно регулярно. С нами пел Иеронимус Милюс из Вильнюса, Алевтина – замечательная фолк-певица… Приглашать Арию или Кипелова уже не интересно ни нам, ни аудитории. А вот поработать с музыкантами из родственных жанров… Мне, например, очень интересно, как та же Лу исполнит «Химический сон» или «Хранителя».
– В одном из интервью вы говорили о планах создания металл-оперы по мотивам произведений Даниила Андреева. Можно поподробнее?
– Такая идея была, но мы отложили её на потом. Произведение Даниила Андреева «Роза мира» – это, наверное, одно из самых сложных произведений, и передать его я пока не готов. А идея очень хорошая, она мне нравится до сих пор, и чуть позже мы к этому вернёмся. Но сейчас мы хотим сделать очередной альбом не таким концептуальным, как все предыдущие. Такие альбомы, которые писались как одна большая песня, уходят в прошлое по одной простой причине – аудиоиндустрия медленно, но верно прекращает своё существование. А попадая в сеть, альбом сразу же разбивается по файлам, и концепция рушится моментально. Так что смысла создавать концептуальные произведения больше нет. Мы планируем записать и выложить в сеть несколько песен к началу следующего года, так как и в группе будут некоторые изменения – не в составе, не бойтесь. Я не буду раскрывать всех секретов, но у нас есть очень интересные идеи.
– Вы пишете стихи не как тексты песен, а как самостоятельные произведения?
– Был небольшой спонтанный период, когда я исписал полтетрадки… На гастролях с группой Кипелов в Новороссийске я купил книжечку Есенина, прочитал – и меня торкнуло. Две ночи я писал четверостишья. Они у меня остались, какие-то стали частями песен… Такие четверостишья меня даже забавляют. Но их очень немного для того, чтобы их опубликовывать, к тому же – часть потеряна.
– Для вас отличаются по значимости и ощущениям концерты в больших и маленьких городах?
– Нет, мы везде одинаково играем. Везде та же аппаратура, тот же звук – мы очень много с собой возим. А концерт зависит в первую очередь от аудитории. Если она эмоциональная и мы её чувствуем – нам самим нравится выступать. Здесь, наверно, менталитет некоторых городов играет роль. Я прекрасно помню то бешеное время, когда мы с группой Ария в конце 80-х работали по несколько концертов в одном городе. Семь – это минимум, а рекорд был – двадцать шесть концертов во Львове. Мы приехали как в командировку. Каждый вечер – полный зал. После шестнадцатого концерта сломалась площадка – треснул балкон. Нас перевели на другую, и мы дорабатывали ещё десять. А были города в Поволжье, где совершенно неэмоциональная публика. Не потому, что им не нравилось: сидит полный зал, но после каждой песни – несколько хлопков и тишина. Нас это выводило из себя. У нас же не та музыка, должен быть обязательный контакт с залом! Играл роль и тот момент, что между рядов ходили местные гопники, оригинальные, классика жанра – сами худющие, в широких штанах… Они любили эту музыку, но никому не разрешали вставать. И как-то мы с Дубининым психанули – давай тоже стоять на месте. Отыграли так весь концерт, но ничего не изменилось. Те же самые несколько хлопков – и тишина… Сегодня, конечно, такого нет. Везде замечательно встречают.
